МАШЕНЬКА
МАШЕНЬКА
или мудрая стерва.
-Машенька...
Так Павел её называл крайне редко, в основном, когда сильно волновался.
Обнимая плечи жены, он старался заглянуть в её глаза, пытался, как то ублажить свою Маринку..
--Ты мне скажи, как я должен поступить в данной ситуации, и я сделаю так, как ты скажешь, - наконец он нашёл безболезненный, для себя, выход.
Отставной майор очень хорошо знал свою супругу и поэтому был уверен, что она примет (как всегда) правильное решение.
Солнце уже скрылось за горизонтом и пляж, где они сидели на байдарке, опустел, притих. Жара всё ещё не спадала. Прогноз в газетах на сегодня предполагал 34 - 35 градусов тепла, но термометр на углу аптеки очевидно газет не читал, поэтому зашкаливал за 40. Правда здесь, у моря, в это время уже можно было дышать свободно.
55 -и летняя Машенька, она же Мария Владимировна, она же временно синьора Мария, упорно молчала. Только вчера они с мужем прилетели в Италию на две недели.
А сегодня звонок от свекрови перечеркнул все её старания.
Мария Владимировна достаточно стройная и симпатичная крашенная блондинка решила удрать в Италию, что бы не праздновать свой юбилей. Это было, пожалуй, свинство с её стороны, потому что и друзья и родственники были настроены повеселиться. но ей до такой степени не хотелось слушать ни тосты, ни поздравления, что она нашла предлог (деловая встреча - подписание контракта), что бы уехать. На этот раз вместе с мужем.
В канун 55-летия она вдруг осознала, что жизнь подходит к концу. Нет, не к смерти конечно, до этого ещё далековато, а к концу, в смысле её необходимости кому то. Дети (у неё две дочери) выросли, вышли замуж. Внуки тоже уже выросли с того возраста, когда сильно нуждались в бабушке. Общественность и подавно не нуждается в таких старухах. Жизнь промелькнула, и ахнуть не успела.
Кажется, только вчера она выбирала парня, что б женить на себе. Симпатичная студентка Иняза понимала, что с её требованиями к жениху (как в той песне: чтоб не пил, не курил, на руках носил, на неё одну смотрел и к тому же подчинялся – ох, любила покомандовать), найти такого не реально. Разве что среди офицерского состава. Они привыкли подчиняться.
Когда программа составлена - её выполнение уже дело техники.
Вскоре, познакомившись с молодым лейтенантом, застенчивым и робким с женским полом, но довольно таки умным, она сначала приручила его к себе (причём сделала это так умно и осторожно, что он всю жизнь считал, что это он её завоевал, а может, так оно и было), а потом женила на себе. Опять - таки, оставляя ему уверенность, что он победил её многочисленных поклонников. Надо сказать, что Марина и с ролью преданной жены справилась отлично. Чувствуя, свою ответственность (ведь мы в ответе за тех, кого приручили) - ни разу его не подвела, не изменила. Всегда следовала за своим мужем, как декабристка.
Несколько лет они жили в Германии, потом на дальнем Востоке. Когда Павел ушёл на пенсию (а в то время умер её отец), то они переехали в Киев, где осталась и её мама, одна одинёшенька и мама Павла. Мария Владимировна всю жизнь проработавшая учителем иностранных языков, вдруг захотела заняться обувным бизнесом, во - первых, потому, что в то время, в лихие 90-е, в школах ничего не платили, как впрочем и везде. Шла полным ходом "прихватизация" страны. Во вторых, она понимала, что мир изменился и что надо занимать в этом мире какую - то свою нишу, пока не поздно. А в третьих, ей очень нравилась красивая обувь, которую не всегда можно было найти.
Стоять и торговать на рынке - это конечно не для неё. У Марии Владимировны другие масштабы и другой подход. К тому же зарубежный опыт жизни.
Через два года у Марины уже было несколько небольших магазинчиков в разных районах Киева.
Вскоре вышла на итальянских производителей и жизнь, можно сказать, удалась. Но вот гложет всё время мысль, что всё это не то, что она должна сделать, что то по -настоящему большое, интересное. Время стремительно уходит, а тут ещё руки связаны 90-летними старухами (мамой и свекровью). Ей страшно было даже думать, что очень скоро, и она окажется в таком же положении. Ах, как не хочется быть кому – то в тяжесть. Но, старость, увы, ни кого не щадит.
Обнимая плечи жены, он старался заглянуть в её глаза, пытался, как то ублажить свою Маринку..
--Ты мне скажи, как я должен поступить в данной ситуации, и я сделаю так, как ты скажешь, - наконец он нашёл безболезненный, для себя, выход.
Отставной майор очень хорошо знал свою супругу и поэтому был уверен, что она примет (как всегда) правильное решение.
Солнце уже скрылось за горизонтом и пляж, где они сидели на байдарке, опустел, притих. Жара всё ещё не спадала. Прогноз в газетах на сегодня предполагал 34 - 35 градусов тепла, но термометр на углу аптеки очевидно газет не читал, поэтому зашкаливал за 40. Правда здесь, у моря, в это время уже можно было дышать свободно.
55 -и летняя Машенька, она же Мария Владимировна, она же временно синьора Мария, упорно молчала. Только вчера они с мужем прилетели в Италию на две недели.
А сегодня звонок от свекрови перечеркнул все её старания.
Мария Владимировна достаточно стройная и симпатичная крашенная блондинка решила удрать в Италию, что бы не праздновать свой юбилей. Это было, пожалуй, свинство с её стороны, потому что и друзья и родственники были настроены повеселиться. но ей до такой степени не хотелось слушать ни тосты, ни поздравления, что она нашла предлог (деловая встреча - подписание контракта), что бы уехать. На этот раз вместе с мужем.
В канун 55-летия она вдруг осознала, что жизнь подходит к концу. Нет, не к смерти конечно, до этого ещё далековато, а к концу, в смысле её необходимости кому то. Дети (у неё две дочери) выросли, вышли замуж. Внуки тоже уже выросли с того возраста, когда сильно нуждались в бабушке. Общественность и подавно не нуждается в таких старухах. Жизнь промелькнула, и ахнуть не успела.
Кажется, только вчера она выбирала парня, что б женить на себе. Симпатичная студентка Иняза понимала, что с её требованиями к жениху (как в той песне: чтоб не пил, не курил, на руках носил, на неё одну смотрел и к тому же подчинялся – ох, любила покомандовать), найти такого не реально. Разве что среди офицерского состава. Они привыкли подчиняться.
Когда программа составлена - её выполнение уже дело техники.
Вскоре, познакомившись с молодым лейтенантом, застенчивым и робким с женским полом, но довольно таки умным, она сначала приручила его к себе (причём сделала это так умно и осторожно, что он всю жизнь считал, что это он её завоевал, а может, так оно и было), а потом женила на себе. Опять - таки, оставляя ему уверенность, что он победил её многочисленных поклонников. Надо сказать, что Марина и с ролью преданной жены справилась отлично. Чувствуя, свою ответственность (ведь мы в ответе за тех, кого приручили) - ни разу его не подвела, не изменила. Всегда следовала за своим мужем, как декабристка.
Несколько лет они жили в Германии, потом на дальнем Востоке. Когда Павел ушёл на пенсию (а в то время умер её отец), то они переехали в Киев, где осталась и её мама, одна одинёшенька и мама Павла. Мария Владимировна всю жизнь проработавшая учителем иностранных языков, вдруг захотела заняться обувным бизнесом, во - первых, потому, что в то время, в лихие 90-е, в школах ничего не платили, как впрочем и везде. Шла полным ходом "прихватизация" страны. Во вторых, она понимала, что мир изменился и что надо занимать в этом мире какую - то свою нишу, пока не поздно. А в третьих, ей очень нравилась красивая обувь, которую не всегда можно было найти.
Стоять и торговать на рынке - это конечно не для неё. У Марии Владимировны другие масштабы и другой подход. К тому же зарубежный опыт жизни.
Через два года у Марины уже было несколько небольших магазинчиков в разных районах Киева.
Вскоре вышла на итальянских производителей и жизнь, можно сказать, удалась. Но вот гложет всё время мысль, что всё это не то, что она должна сделать, что то по -настоящему большое, интересное. Время стремительно уходит, а тут ещё руки связаны 90-летними старухами (мамой и свекровью). Ей страшно было даже думать, что очень скоро, и она окажется в таком же положении. Ах, как не хочется быть кому – то в тяжесть. Но, старость, увы, ни кого не щадит.
Маша со своими родными старухами
всегда была в хороших отношениях, любила их, заботилась, но в последние
полгода те превратились в состарившихся детей. Хуже! Они
ревновали их с Павлом друг к другу, требовали ежеминутного
внимания. Десятки звонков на день с одними и теми же вопросами, одними и теми
же жалобами. Хорошо хоть жили не вместе. Хотя, старушки всегда
находили кучу предлогов, что бы вызвать к себе или детей, или внуков.
Вот и сейчас, позвонила свекровь и сказала, что у неё было головокружение, она упала, и теперь у неё отказались ходить ноги. Конечно же, они с мужем созвонились и вызвали врача, но тот ничего, кроме старости, не обнаружил. Ноги могли сгибаться разгибаться, а вот ходить отказывались.
Скорее всего, очередной старческий каприз, но сказать мужу: "Не надо ехать - обойдутся" - чревато, мало ли что может случиться в 90 лет. Хотя, ёлки палки, что может случиться с человеком в 90 лет? Может умереть. Ну и что? На месяц раньше, или на месяц позже,- разве есть в этом большая разница? Жизнь прожита, и, казалось бы, что в 90 лет все уже ждут своего часа - развязки, увидеть, что же там по ту сторону...
Как бы ни так! Мария Владимировна заметила, что её любимые старухи, чем дольше жили, тем больше не хотели умирать. А мама, так вообще, последнее время панически боялась оставаться одна, особенно ночью. Сначала, с нею по очереди оставались на ночь внучки, а потом нашли знакомую (незнакомых людей мама ни за какие коврижки не хотела пускать в квартиру) 60 летнюю женщину, согласившуюся жить вместе с нею. Свою квартиру, та сдала в аренду, что бы помочь оплачивать учёбу внуку.
Свекровь, на отрез, отказывалась с кем - либо делить своё жильё. Пока она ходила, ей нравились прогулки вокруг дома. Ей нравилась тишина и покой. Ей нравилось быть одной. Но в то же время все должны были быть готовы по первому требованию приходить, приезжать, прилетать. Ненадолго, конечно. Через часик посетитель ей надоедал, и она прощалась с ним. А вот теперь "когда ноги, почему то отказались ходить", что будет дальше?
- Знаешь, родной, тебе уже почти 60, ты взрослый мальчик, поэтому пора самому научиться принимать решения. Я не могу уехать, у меня завтра деловая встреча. Ты это знаешь.
-Но, послезавтра у тебя день рождения! Как я могу тебя оставить одну?
- Да, милый, у меня послезавтра день рождения. Но, я уже тоже взрослая девочка - я справлюсь, не обижусь и вообще это что последний день рождения?
Решение было очевидным, поэтому быстро собрав свой чемодан Павел ещё успел на вечернюю электричку Civitanova - Аncona, а там самолёт до Киева. Правда, с пересадкой. Но, так или иначе, утром будет в Киеве.
Вот и сейчас, позвонила свекровь и сказала, что у неё было головокружение, она упала, и теперь у неё отказались ходить ноги. Конечно же, они с мужем созвонились и вызвали врача, но тот ничего, кроме старости, не обнаружил. Ноги могли сгибаться разгибаться, а вот ходить отказывались.
Скорее всего, очередной старческий каприз, но сказать мужу: "Не надо ехать - обойдутся" - чревато, мало ли что может случиться в 90 лет. Хотя, ёлки палки, что может случиться с человеком в 90 лет? Может умереть. Ну и что? На месяц раньше, или на месяц позже,- разве есть в этом большая разница? Жизнь прожита, и, казалось бы, что в 90 лет все уже ждут своего часа - развязки, увидеть, что же там по ту сторону...
Как бы ни так! Мария Владимировна заметила, что её любимые старухи, чем дольше жили, тем больше не хотели умирать. А мама, так вообще, последнее время панически боялась оставаться одна, особенно ночью. Сначала, с нею по очереди оставались на ночь внучки, а потом нашли знакомую (незнакомых людей мама ни за какие коврижки не хотела пускать в квартиру) 60 летнюю женщину, согласившуюся жить вместе с нею. Свою квартиру, та сдала в аренду, что бы помочь оплачивать учёбу внуку.
Свекровь, на отрез, отказывалась с кем - либо делить своё жильё. Пока она ходила, ей нравились прогулки вокруг дома. Ей нравилась тишина и покой. Ей нравилось быть одной. Но в то же время все должны были быть готовы по первому требованию приходить, приезжать, прилетать. Ненадолго, конечно. Через часик посетитель ей надоедал, и она прощалась с ним. А вот теперь "когда ноги, почему то отказались ходить", что будет дальше?
- Знаешь, родной, тебе уже почти 60, ты взрослый мальчик, поэтому пора самому научиться принимать решения. Я не могу уехать, у меня завтра деловая встреча. Ты это знаешь.
-Но, послезавтра у тебя день рождения! Как я могу тебя оставить одну?
- Да, милый, у меня послезавтра день рождения. Но, я уже тоже взрослая девочка - я справлюсь, не обижусь и вообще это что последний день рождения?
Решение было очевидным, поэтому быстро собрав свой чемодан Павел ещё успел на вечернюю электричку Civitanova - Аncona, а там самолёт до Киева. Правда, с пересадкой. Но, так или иначе, утром будет в Киеве.
А сеньора Мария, спокойная и почти счастливая,.
завалилась спать. После хлопотного и жаркого дня, прохладный гостиничный номер казался ей премией. К тому же, она была уверенна, что муж (она не знала, как это случится, но знала, что случится обязательно), послезавтра будет здесь, с нею. Или она ни черта не понимает в мужиках (во всяком случае, в своём). Маша была благодарна судьбе, за то, что та великодушно разрешала ей находиться в нужное время в нужном месте. Особенно была благодарна за Павла, который разрешал ей играть сначала в великого педагога и днями напролёт заниматься со своими вундеркиндами, потом в бизнес – леди, готовую в любой момент отправиться в другой конец земного шарика налаживать деловые связи. Только сейчас, в гостиничном номере она вдруг поняла формулу своего счастья. По видимому, каждый человек должен её отыскать , выстрадать лично. Вот для неё счастье это - полная свобода при крепкой опоре на простые земные ориентиры. Когда то, давным давно, её мама любила говорить им с сестрой: « Девочки, никогда не удерживайте мужчину. Учитесь любить просто и легко. Если это « твой» мужчина, он никуда не уйдёт, потому, что ему нигде не будет так хорошо, как рядом с тобой. Мы – люди, очень похожи по поведению на домашних животных. Собака или кошка, если чувствует любовь своих хозяев, то может гулять свободно, где угодно и сколько угодно, но всегда возвращается домой, туда, где любят, где им искренне рады, где о них заботятся, защищают. Если кто то и попытается украсть, увести их, они всё равно убегают от чужих и находят дорогу домой». Мама тогда им казалась старой, а её слова глупыми. А ведь она была права. Теперь Маша пришла к тому же открытию. За тридцать пять лет супружеской жизни Павла пробовали «охомутать» не раз, она это знает наверняка. Да и её тоже не раз пытались «заполучить». Но она была из той породы, которую легко ранить, но трудно приручить. Обычно «дрессировщики» получив « от ворот поворот», называли её стервой, и завидовали невзрачному Павлу. « Что она в нём нашла?» А Маша прекрасно понимала, что без Павла этот мир для неё будет не уютным и серым. Этот «невзрачный» для кого - то мужчина, был для неё и громоотводом, и бронежилетом, и удобным плечом, на которое всегда было удобно опереться да и поплакаться изредка тоже. Ведь она не железная, у неё, как и у всякой нормальной бабы, перемена настроения могла быть похожа и на девяти бальный шквал среди ясного неба и на взрыв атомной бомбы. Муж был той пристанью, где она могла успокоиться и черпать силы. До сих пор в её душе бушевали страсти, как в юности. Полное несоответствие возраста тела и возраста духа. Этому её духу нужна была полная свобода развиваться, меняться, бунтовать, наслаждаться. Ему было безразлично, какая там дата рождения записана в паспорте Марины, он ни как не хотел стареть и успокаиваться. И Павел никогда не мешал её духу бунтовать, пробовать, ошибаться, опять начинать всё снова и снова. «Надо же, я нашла свою «формулу счастья»,- рассуждала полусонная Маша, вспоминая Эйнштейна и его поиски этой формулы. Надо будет поделиться этим открытием с Павлом, когда он вернётся»- подумала она, улыбаясь и погружаясь в объятия Морфея. Раньше Мария Владимировна не очень баловала супруга комплиментами да признаниями в любви, а тут вдруг нахлынули странные чувства. «Наверное, всё - таки старость. Становлюсь сентиментальной».
На следующий день поднялась очень рано. Должна была подготовиться к встрече с директором обувной фабрики и созвонится с мужем – узнать, как он добрался.
Его телефон не отвечал. Какое то недоброе предчувствие холодным сквозняком прошло сквозь сердце. "Ладно, созвонюсь позже, он, наверное, ещё в аэропорту,"- успокоила себя Мария Владимировна и отправилась в Porto Sant Elpidio a Mare.
Кабинет директора показался ей, каким то совсем маленьким и больше похожим на кладовую, чем на кабинет успешного бизнесмена. Если бы она не знала, что это действительно фабрика престижной обуви, одна из лучших не только в Италии, но пожалуй и в Европе, то ни за что бы не поверила, глядя на этот бардак.
Небольшого роста с округлившимся животиком, но довольно симпатичный мужчина поднялся ей на встречу, представился:
--Sono Alberto. E lei? Синьора Мария?
Пока Мария Владимировна, на довольно таки неплохом итальянском, объясняла суть своего приезда и обоюдные выгоды от взаимного сотрудничества, синьор Альберто успел раздеть её глазами, попытался даже попробовать на зубок (но понял, что не по зубам) и решил вернуться к вопросам бизнеса.
--Первую опытную партию я бы хотела взять через два дня, - женщина протянула ему лист бумаги.
--По 80 евро? Синьора, при всём уважении к вам, это не возможно. Их цена 120 евро.
--Вот именно, их цена у меня будет 120 евро. Транспортные расходы я беру на себя. Машина будет через два дня готова к погрузке.
--Ну, разве, что опытная партия будет не меньше 1 тысячи.
--Она может быть и больше 1 тысячи, если мы сойдёмся на цене 70 евро.
--Нет, нет! Это уже ниже себестоимости, я этого не могу позволить даже для такой красивой женщины, как синьора Мария.
Еще немного поторговавшись, сошлись на том варианте, который устраивал обе стороны.
Попрощались до послезавтра.
завалилась спать. После хлопотного и жаркого дня, прохладный гостиничный номер казался ей премией. К тому же, она была уверенна, что муж (она не знала, как это случится, но знала, что случится обязательно), послезавтра будет здесь, с нею. Или она ни черта не понимает в мужиках (во всяком случае, в своём). Маша была благодарна судьбе, за то, что та великодушно разрешала ей находиться в нужное время в нужном месте. Особенно была благодарна за Павла, который разрешал ей играть сначала в великого педагога и днями напролёт заниматься со своими вундеркиндами, потом в бизнес – леди, готовую в любой момент отправиться в другой конец земного шарика налаживать деловые связи. Только сейчас, в гостиничном номере она вдруг поняла формулу своего счастья. По видимому, каждый человек должен её отыскать , выстрадать лично. Вот для неё счастье это - полная свобода при крепкой опоре на простые земные ориентиры. Когда то, давным давно, её мама любила говорить им с сестрой: « Девочки, никогда не удерживайте мужчину. Учитесь любить просто и легко. Если это « твой» мужчина, он никуда не уйдёт, потому, что ему нигде не будет так хорошо, как рядом с тобой. Мы – люди, очень похожи по поведению на домашних животных. Собака или кошка, если чувствует любовь своих хозяев, то может гулять свободно, где угодно и сколько угодно, но всегда возвращается домой, туда, где любят, где им искренне рады, где о них заботятся, защищают. Если кто то и попытается украсть, увести их, они всё равно убегают от чужих и находят дорогу домой». Мама тогда им казалась старой, а её слова глупыми. А ведь она была права. Теперь Маша пришла к тому же открытию. За тридцать пять лет супружеской жизни Павла пробовали «охомутать» не раз, она это знает наверняка. Да и её тоже не раз пытались «заполучить». Но она была из той породы, которую легко ранить, но трудно приручить. Обычно «дрессировщики» получив « от ворот поворот», называли её стервой, и завидовали невзрачному Павлу. « Что она в нём нашла?» А Маша прекрасно понимала, что без Павла этот мир для неё будет не уютным и серым. Этот «невзрачный» для кого - то мужчина, был для неё и громоотводом, и бронежилетом, и удобным плечом, на которое всегда было удобно опереться да и поплакаться изредка тоже. Ведь она не железная, у неё, как и у всякой нормальной бабы, перемена настроения могла быть похожа и на девяти бальный шквал среди ясного неба и на взрыв атомной бомбы. Муж был той пристанью, где она могла успокоиться и черпать силы. До сих пор в её душе бушевали страсти, как в юности. Полное несоответствие возраста тела и возраста духа. Этому её духу нужна была полная свобода развиваться, меняться, бунтовать, наслаждаться. Ему было безразлично, какая там дата рождения записана в паспорте Марины, он ни как не хотел стареть и успокаиваться. И Павел никогда не мешал её духу бунтовать, пробовать, ошибаться, опять начинать всё снова и снова. «Надо же, я нашла свою «формулу счастья»,- рассуждала полусонная Маша, вспоминая Эйнштейна и его поиски этой формулы. Надо будет поделиться этим открытием с Павлом, когда он вернётся»- подумала она, улыбаясь и погружаясь в объятия Морфея. Раньше Мария Владимировна не очень баловала супруга комплиментами да признаниями в любви, а тут вдруг нахлынули странные чувства. «Наверное, всё - таки старость. Становлюсь сентиментальной».
На следующий день поднялась очень рано. Должна была подготовиться к встрече с директором обувной фабрики и созвонится с мужем – узнать, как он добрался.
Его телефон не отвечал. Какое то недоброе предчувствие холодным сквозняком прошло сквозь сердце. "Ладно, созвонюсь позже, он, наверное, ещё в аэропорту,"- успокоила себя Мария Владимировна и отправилась в Porto Sant Elpidio a Mare.
Кабинет директора показался ей, каким то совсем маленьким и больше похожим на кладовую, чем на кабинет успешного бизнесмена. Если бы она не знала, что это действительно фабрика престижной обуви, одна из лучших не только в Италии, но пожалуй и в Европе, то ни за что бы не поверила, глядя на этот бардак.
Небольшого роста с округлившимся животиком, но довольно симпатичный мужчина поднялся ей на встречу, представился:
--Sono Alberto. E lei? Синьора Мария?
Пока Мария Владимировна, на довольно таки неплохом итальянском, объясняла суть своего приезда и обоюдные выгоды от взаимного сотрудничества, синьор Альберто успел раздеть её глазами, попытался даже попробовать на зубок (но понял, что не по зубам) и решил вернуться к вопросам бизнеса.
--Первую опытную партию я бы хотела взять через два дня, - женщина протянула ему лист бумаги.
--По 80 евро? Синьора, при всём уважении к вам, это не возможно. Их цена 120 евро.
--Вот именно, их цена у меня будет 120 евро. Транспортные расходы я беру на себя. Машина будет через два дня готова к погрузке.
--Ну, разве, что опытная партия будет не меньше 1 тысячи.
--Она может быть и больше 1 тысячи, если мы сойдёмся на цене 70 евро.
--Нет, нет! Это уже ниже себестоимости, я этого не могу позволить даже для такой красивой женщины, как синьора Мария.
Еще немного поторговавшись, сошлись на том варианте, который устраивал обе стороны.
Попрощались до послезавтра.
Мария Владимировна ждала машину, которая с Украины привезла в Италию
овсянку ( "онная" каким то чудодейственным образом потом превращалась
в биологически чистый продукт итальянского происхождения и пользовалась большим
спросом у местных гурманов). На обратной
дороге эта машина должна была прихватить её партию обуви.
У сеньоры Марии оставались свободных два дня. Правда, один из них собственный день рождения. Но всё равно свобода. Не мыслимая роскошь для деловой женщины. А рядом море, и прекрасная погода. Но почему то она не чувствовала от этого радости.
У сеньоры Марии оставались свободных два дня. Правда, один из них собственный день рождения. Но всё равно свобода. Не мыслимая роскошь для деловой женщины. А рядом море, и прекрасная погода. Но почему то она не чувствовала от этого радости.
ОТСТАВНОЙ МАЙОР.
Всю дорогу к аэропорту Павел Григорьевич мучился от мысли, что
он делает, что то не так... Мама - это святое, никто с этим не спорит.
Особенно в таком возрасте, когда каждый день может быть последним. Но
почему же тогда так скверно на душе? И жена отпустила его, как то уж очень
легко. Она, вообще то, всегда ему доверяла. Его друзья - сослуживцы вечно
жаловались на чрезмерную опеку своих жён и он радовался, что у них с Мариной
всё по - другому, всё на взаимном доверии.
Да, что там говорить, повезло ему с женой. Повезло! За всю
свою жизнь у него не раз были случаи, когда красивые и не очень,
молоденькие и зрелые женщины готовы были на близкие и даже о-о-чень
близкие отношения с ним. Но он не понимал: зачем это ему? Лучше его Маринки
ни в постели, ни на кухне и быть не могло. И мама отличная, и хозяйка - дай
Бог каждому. Да и людям показать есть что. К тому же умница. Он был
благодарен судьбе за эту встречу в далёкие 80-ые. И если честно, то всегда
ревновал её. Любил и ревновал. Любил, когда она смеялась, когда злилась, когда
сопливая и с температурой не вылезала из постели, а он её пытался напоить
горячим чаем с лимоном. Любил, когда у неё в сотый раз убегала овсянка, потому,
что за окном пошёл первый снег, а потом зацвела сирень или же радуга рукавом
касалась земли, а она не могла поймать её в объектив.
И ревновал всегда. Нет, не к кому то
конкретно, а так -вообще.
Вот, например, сейчас он уехал, а она там, чем будет заниматься?
Скорее всего, пойдёт к морю. А у моря мужики увидят красивую одинокую
женщину...
Он даже представил себе, как Маринка ( она для него всегда была и останется Маринкой) , сбросив лёгкий сарафан, идёт по влажному песку, оставляя красивые, аккуратные следы. И как их смывает волна, будто целует. Мужики рядом тоже это видят, и им тоже хочется поцеловать эти красивые следы... А потом её красивые ноги... Всякое может случиться... Особенно, если узнают, что у неё день рождения. А если учесть, что всё это происходит в Италии... Нет! Он не может лететь в Киев. И мама его поймёт. На то она и мама. Она всегда его понимала.
Он даже представил себе, как Маринка ( она для него всегда была и останется Маринкой) , сбросив лёгкий сарафан, идёт по влажному песку, оставляя красивые, аккуратные следы. И как их смывает волна, будто целует. Мужики рядом тоже это видят, и им тоже хочется поцеловать эти красивые следы... А потом её красивые ноги... Всякое может случиться... Особенно, если узнают, что у неё день рождения. А если учесть, что всё это происходит в Италии... Нет! Он не может лететь в Киев. И мама его поймёт. На то она и мама. Она всегда его понимала.
Отставной майор, наконец, почувствовал, что знает, что ему делать.
Достав телефон, набрал маму.
--Мамулечка, ты как? Да, с врачом я уже разговаривал. Я вот в аэропорту,
думал - вылечу к тебе сегодня, но оказывается, на ближайшие три дня нет
билетов. Ты там подержись молодцом недельку. Ладно? Естественно внуков к тебе
отправлю. И звонить тебе будем. Привет Маришке передам. У неё сейчас переговоры.
Она тебя позже наберёт, ладно? Ну, всё, пока. Целую.
Павел Григорьевич пошёл искать ближайший поезд до Civitanova
(marche). Нужно было успеть заказать столик в ресторане раньше, чем это сделает
кто то другой.
Но эта противная жара не давала ему дышать. Павел почувствовал головокружение и боль в груди. Пошатываясь,
дошёл до скамейки, благо та оказалась не далеко. Тяжело плюхнулся на неё.
Зазвонил, зажатый в руке телефон. Он не
видел номера, но знал, чувствовал, что это Маринка. С большим трудом мужчина
подтянул руку с телефоном к уху.
--Марина, я в Анконе. Я… очень тебя люблю, Машенька.
2016 г. Падуя – Мачерата.
Вот такая итория
Молодец!Понравилось! Продолжай!
ОтветитьУдалить