МАУРИЦИО - МАМЕНЬКИН СЫНОК

  МАУРИЦИО. 

--Все, ребята, мне пора домой, - заявил Маурицио-Луиджи, поднимаясь из-за столика в кафе.

--А то мама заругает, - дружно засмеялись  друзья.

Маурицио-Луиджи, а для друзей просто Маури,  улыбнулся. Он уже вырос из того возроста, когда боятся насмешек друзей или обижаются на них. Пожав всем сидевшим за столиком руки, он вышел на притихшую ночную улицу.

  Во всех странах мира, во все времена были, есть и наверное будут мужчины, которых называют « маменькины сынки». Не стала исключением  и Италия. Здесь таких мужчин называют «мамонами».

  Многие так называли и Маурицио-Луиджи, двадцатисемилетнего полноватого мужчину. Сам он был категорически против такого мнения, но вслух никогда его не оспаривал. «Да, я очень люблю свою маму и не хочу её огорчать, но разве это плохо?» - оправдывался он.

  У него было много друзей и даже подружек, только вот невесты он не спешил заводить.

А зачем? Жениться он не собирался. Ему и так хорошо. Маурицио был доволен своей жизнью и свободой.

--…Libero. Sono libero,--напевал он, подъезжая на своей новенькой «Альфа-ромео» к дому.

Уже было далеко за полночь, и парень очень удивился, увидев в гостиной свет.

  Стараясь не шуметь, открыл дверь. Навстречу, виляя хвостом, выбежала собака.

--Чао,  Джек,- прошептал Маурицио.

--Чао, Маурицио-Луиджи, - громко отозвалась мать. Она почти всегда называла его так официально, двойным именем, подчёркивая тем самым его, принадлежность к знатным сословиям, у которых было принято давать своим детям двойные, а то и тройные  и даже больше имена.  

  Паула, так звали мать Маурицио-Луиджи, сидела на диване с книгой в руках, но мысли её, явно, были не о книге.

--Почему ты не спишь, мама?

--Тебя жду.

--Что-то случилось?

--Пришла пора поговорить.

   Женщина  отложила книгу в сторону, сняла очки и внимательно ещё раз посмотрела на сына. Ничего хорошего этот взгляд не обещал. Ему хотелось спрятаться, как-то защититься, хотя толком ещё даже не знал в чем собственно его вина.

--Что-то случилось? - ещё раз переспросил он, переминаясь с ноги на ногу.

--Можно сказать и так. Случилось!

--Что именно? Что-то плохое?- заволновался Маурицио.

--Не так что бы очень, но я испугалась.

--Что, что?

--Мне, сынок, уже 70,- сообщила она.

--Ну что ты!

Маурицио не знал как отнестись к этому сообщению, на всякий случай решил успокоить мать.

--Никто тебе и шестидесяти не даёт. Ты прекрасно выглядишь.

--Мне уже, сынок, 70,- не слушала она его.- И сегодня я впервые почувствовала, как болит сердце.

--У тебя был приступ? Ты вызывала врача? Почему ты сразу же не позвонила мне?

--Об этом поговорим позже, а сейчас слушай меня и не перебивай. Присядь сюда, - указала она на кресло рядом с диваном.

Маурицио  послушно присел в кресло.

--Я не знаю, сколько я ещё проживу на этом свете, - продолжила Паула,- может много, а может не очень. Но даже моё «много» очень ограничено. После 70-и это понятие относительно.

Маурицио  попытался, было что-то сказать, но мать не дала ему это сделать.

--Не перебивай меня. До того момента, когда я должна буду покинуть тебя, я хочу…что бы ты  - женился. Я не могу оставить тебя одного или с человеком ненадёжным. Ты молод, наивен, многого не знаешь, можешь ошибиться… Поэтому я хочу заранее знать твоих претенденток в невесты.

--Да не волнуйся ты, мама. Успеется с этим.

--Ты знаешь: я не люблю пускать на самотек ни одного дела, а уж твою судьбу тем более. Поэтому даю тебе срок… - она на минуту задумалась,-…два месяца.

--Два месяца?- аж подскочил  Маурицио.

--Два месяца, - подтвердила Паула.- И потом… через два месяца не жениться же я тебя заставляю, а только познакомить меня с твоей невестой. Поживёте  вместе  какое-то время, присмотритесь  друг к другу, а  лет через пять можна и свадьбу сыграть. Может,  ещё  и внуков увижу.   

--Только не это, - снова подпрыгнул Маурицио.- Никаких детей.

--Ну-ну, успокойся. Там посмотрим. А сейчас спокойной ночи, сын.

 Озадаченный Маурицио отправился в свою комнату. Жениться он не хотел. Но… и огорчать маму тоже не хотелось: во-первых, она  к нему всегда была так добра, а во-вторых,  она может рассердиться и переписать завещание.

 На утро Маурицио уже забыл (или делал вид, что забыл) об этом разговоре и не вспомнил бы о нём вообще  никогда, если бы ровно через месяц мать не спросила:

--Ты помнишь, что остался только месяц?

--Какой месяц?- удивился Маурицио.

--Месяц до нашего знакомства с твоей невестой, - терпеливо объяснила Паула.

--А-а-а, с невестой. Конечно, помню.

« Может действительно стоит определиться?- думал он. Но, с другой стороны, как же тут  определиться, если эти девушки такие…» - он даже не знал какое  слово лучше подобрать, чтобы пообиднее,  побольнее  ударить  по «этим» девушкам.

 Маурицио-Луиджи влюблялся дважды. Первый раз он влюбился во втором  классе в девочку с первой парты. Целый год он терзался вопросом, как ей сказать об этом. Наконец решился – написал записку. Она, к сожалению, то ли ещё «не доросла», чтобы понять всю глубину и серьёзность его  чувств, то ли такая стерва попалась. Одним словом записка стала достоянием всего класса. Два дня он плакал от  стыда, обиды и неразделённых чувств. Рана была очень болезненной.  Но шли годы  и желание любить и быть любимым  так естественно  в юности, что Маурицио - Луиджи  в свои 17 лет снова влюбился, на этот раз в девушку, которая  с недавних пор жила  по соседству. Ему казалось, что она как-то так особенно  нежно смотрит на него, так  призывно улыбается,  так очаровательно разговаривает… 

 Очень скоро он заметил, что она так же нежно улыбается и его другу, и ещё знакомому, и ещё кому-то. Ему уже не было так больно, как первый раз, но он навсегда разочаровался в женщинах и дал себе слово  больше не влюбляться, ни когда не жениться и не плодить детей, а то вдруг родится девочка и станет такой же стервой, или же мальчик, которому  прийдётся  страждать  от них. «А настоящие женщины просто перевелись, - рассуждал он. Раньше может быть, и были, а теперь перевелись, исчезли. Как мамонты».

  С тех пор он легко заводил интрижки, иногда дружбу, но никогда не разрешал себе влюбляться. А женитьбу, вообще, считал,  чуть ли не пережитком прошлого. Зачем ему жена? Правда он был родом хоть из знатной семьи, но весьма обедневшей и не мог держать прислугу. Но его мама великолепно готовит, причём с большим удовольствием. Конечно же, она не вечна и рано или поздно он останется сам. На этот случай самое элементарное  Маурицио – Луиджи  может приготовить сам, к тому же супермаркеты полны полуфабрикатов, а  на каждом углу есть рестораны, пиццерии, бары и так далее. Для стирки существует стиральная машина, химчистка, для уборки, за определённую плату, можно пригласить женщину.

  Что думает по этому поводу его мама, он не знал, так как разговор на эту тему они никогда не заводили. Видно ей и самой не очень то хотелось делить его с кем-то ещё. Она даже с отцом не хотела его делить.

--Ты уже второй раз на этой неделе звонишь отцу, не много ли чести для этого паразита?-  холодно замечала она.

 Истинной причины их развода не знал ни Маурицио, ни кто-либо другой. Казалось, даже они сами не знали, почему вдруг не смогли жить под одной крышей. Второй раз не стали заводить новых семей ни отец, ни мать. Так и жили  одинокие, непримиримые по разные стороны баррикады, а по середине он – Маурицио-Луиджи, который  любил обоих родителей и очень страдал оттого, что они никак  не могли примириться между собой, ужасно ревновали его друг к другу. « Зачем было заводить детей?- злился он на них. – Не уверены, что до старости будете вместе, нет настоящей любви – не заводите детей!»

 Этот,  выстраданный  в детстве лозунг, он решил превратить  в жизнь. «Не буду заводить детей никогда».

  После памятного разговора с матерью пролетел ещё месяц. Теперь  Маурицио – Луиджи, встречаясь со своими подружками и знакомыми, уже по-другому, присматривался к ним.

«Может быть, эта подойдёт на роль невесты? А может та?» Но эта была, чересчур  болтлива, а та – ревнива. Следующая уж очень не красива, а другая красивая, но глупая. Короче, невесты, да ещё такой, чтобы понравилась его маме, среди знакомых не было. Чтобы  познакомиться с новыми девушками, да ещё чтобы они смогли оценить его по достоинству, стеснительному Маурицио-Луиджи, нужно было время, а поскольку  он был простым кассиром в обычном супермаркете к тому же далеко не красавцем, то времени нужно было много. Конечно, в Италии, как и в любой другой стране, где в большом почёте деньги, (хотя надо сказать, что они сейчас почти везде в почёте), мужская красота - это последнее, о чем может сожалеть мужчина. Особенно мужчина из хорошей семьи. Маурицио-Луиджи был из хорошей семьи. Правда, в своё время папа – адвокат, мама - преподаватель английского языка, будучи единственными чадами, не оправдали надежд своих родителей: со стороны мамы - потомственных уважаемых фармацевтов со своими аптеками; со стороны папы – владельцев оливковых плантаций  и  бензоколонок, они не продолжили  семейный бизнес, не приумножили  фамильные доходы  и те постепенно  иссякли. Не так, чтобы совсем, на жизнь хватало, но шиковать  уже Маурицио-Луиджи не приходилось. Тем не менее, о своей внешности он мог ещё не беспокоиться. Он и не беспокоился. Рос добрым и порядочным человеком. К сожалению родителей, таким же не предприимчивым, как и они. Мир для него казался не таким уж и плохим, только вот любовь нужно бы искоренить. А то эти ахи – вздохи приносят одни страдания.

--Сын, - однажды утром позвала его мать. – Вчера истекло два месяца.

Маурицио молчал.

--Я так понимаю, что знакомить меня не с кем?- уточнила  Паула.

Маурицио упорно молчал.

--Ну что же, от ныне я беру это дело в свои руки, - предупредила она и, видя перепуганное лицо сына, улыбнулась.  

--Как ты себе это представляешь, мама? – попытался было защититься  Маурицио- Луиджи.

--Не волнуйся, сынок. Женская фантазия и интуиция мне что-нибудь подскажут.  

Именно этого он и боялся. «Если за это взялась  моя мама – я пропал».

Мать Маурицио-Луиджи,  в прошлом преподаватель английского языка, была уже более пяти лет на пенсии, но следила за жизнью своих учеников. В их небольшом городке, где всё у всех на виду, это не составляло никакого труда. Она знала, что многие девочки, которых она учила, которые ей нравились и были из приличных семей, уже выросли ( и в смысле возраста , и в смысле карьеры ) и очевидно подумывают о замужестве. Пауле надо было только перебрать несколько десятков имён, выбрать тех, кто подходил на роль невесты, а потом можно будет подключать свою фантазию: как их познакомить с её мальчиком.

  Вскоре у Паулы в руках был список из семи девушек, которые вполне её устраивали, как невесты сына. Правда уже через неделю в этом списке осталась  только одна претендентка. Остальные отпали либо по причине состоявшегося замужества, либо потому, что выросли в буквальном смысле слова и её сын, с его нижнесредним ростом будет чувствовать себя если не карликом, то близко к этому, либо потому, что в настоящее время  работали и жили за границей. Одним словом выбор у матери был, как не прискорбно, очень ограничен.

  Маурицио же каждое утро пытался неслышно и незаметно выскользнуть из дома раньше, чем встанет мать, опасаясь услышать, что уже сегодня пришла пора с кем-то знакомиться. Предчувствия его не обманули.  Однажды утром  мать  сказала:

--Маурицио-Луиджи!

--Я тороплюсь, мама. Мне нужно сегодня быть пораньше на работе.

--Я тебя  на долго не задержу. Возьми вот эту книгу. Ты должен её прочесть, как можна скорее.

--Книгу? - удивился  Маурицио. 

Паула протянула ему небольшую книгу.

--Это о нашем городе, сынок.

--А зачем мне это нужно?

--Ну во первых стыдно ничего не знать о городе, в котором живёшь.

--Я знаю и довольно много.

--Конечно  же ты кое-что знаешь, но далеко не всё. А во-вторых, когда прочитаешь, я потом скажу, зачем тебе это надо. Ну, пожалуйста, сделай это для меня.

--Хорошо, если ты так настаиваешь, мама, я прочитаю.

--Вот и умница,- улыбнулась Паула.

Через два дня, снова таки утром, мать окликнула его опять.

--Сын, сегодня я жду одну…

 Маурицио уже готов был взорваться, закричать: « Нет, нет. Только не сегодня. Я с друзьями договорился», как услышал:

--…одну небольшую  посылку из-за границы. Я наверное в этом году поеду в Будапешт или Варшаву.

 Маурицио-Луиджи облегчённо вздохнул.

--Один мой знакомый, - продолжала Паула,- часто бывает в этих местах и я его попросила купить местные путеводители. Мы с ним договорились сегодня на шесть. Но сегодня утром позвонила тётя Альба. Она под вечер приезжает к нам. Поезд  приходит в половине шестого. Я могу опоздать, а отменить или перенести встречу, как-то неудобно, я столько раз созванивалась уже…

--Ладно, тётю могу встретить я.

--Не думаю, что это хорошая идея. Ты же знаешь Альбу, она после поезда, захочет зайти в кафе, выпить чего-нибудь, посидеть поболтать. Ты с  нею потеряешь уйму времени. Поэтому тебе будет проще дождаться моего приятеля, забрать у него пакет и всё – ты свободен.

 Поскольку Паула  действительно была любительницей попутешествовать и каждый год отправлялась в какую-нибудь новую страну, то Маурицио-Луиджи поверив ей  и не почувствовав никакого подвоха, согласился.

  Как только за сыном закрылась дверь, мать тут же подошла к телефону, достала из кармана бумажку с номером телефона, набрала его.

--Добрый день, это дом Бертенотти? А разговаривает со мной случайно не Фредерика?

Господи, девочка моя, как я рада тебя слышать. Ты узнала меня? Спасибо. Дорогая.

 Ты знаешь, я просила твоего папу дать мне на время свои путеводители по Будапешту и Варшаве. Хочу выбрать маршрут себе на этот год. Ты не могла бы мне принести их сегодня? Да? Вот и чудненько. Я буду очень рада тебя увидеть, поговорить. Жду тебя в половине шестого. Сможешь? Отлично. Жду. Чао.

Глава 2.

   Маурицио-Луиджи, вернувшись с работы  в начале шестого, присел в кресло, что стояло в саду, решив здесь подождать знакомого матери, а вместе с тем поиграть с Джеком.





 Для собаки это был просто праздник. Да и Маурицио получал массу удовольствия от общения со своим четвероногим другом. Джек сразу же бросился в свой  деревянный домик и принёс хозяину свой любимый цветной мячик. Маурицио стал забрасывать его в самый дальний угол сада.  Пёс мгновенно бросался туда, подбирал  мяч, несколько минут жевал  цветную резину, восхищаясь её попискиванием, и только потом приносил его снова для Маурицио. Иногда  парень делал вид, что не замечает мячика, тогда Джек мордой подталкивал  свою игрушку поближе к хозяину, а сам давал ему лапу, предлагая продолжить дружескую игру.

  Вдруг пёс, бросив всё,  с лаем побежал к калитке. Правда, его лай был, скорее всего, похож на приглашение, чем на угрозу. «Наверное, знакомый мамы пришёл»,- подумал Маурицио-Луиджи, отправляясь вслед за собакой к калитке.

  Возле калитки стояла девушка.

--Buona sera,- поздоровалась она.—Мне нужна сеньора Паула. Я принесла ей путеводители от папы.

 Открыв калитку, Маурицио протянул ей руку:

--Ciao. Я—Маурицио-Луиджи, сын Паулы.

--Фредерика,- представилась девушка.

 Теперь парень понимал, что мать всё  это подстроила специально, но отступать было поздно. Да и зачем? Гораздо проще плыть по течению.

--Мать просила, что бы ты подождала её,- улыбнулся он.- Если можешь.

--Конечно, подожду.

--Она будет с минуты на минуту, тётю встречала с поезда.

 Девушка понимающе улыбнулась и погладила голову собаки, что присел у её ног.

--Как тебя зовут, лохматый красавец?

--Джеком его зовут.

--Здравствуй,  Джек. Ты хороший, умный.

--Видно ты ему понравилась. Смотри, как радуется.

--Он мне тоже.

--Хочешь выпить что-нибудь прохладное?

--Нет, спасибо,- отказалась Фредерика.

В доме раздался телефонный звонок.

--Извини, я на минуту…

Маурицио пошёл в дом, оставив девушку в саду с Джеком, но вскоре позвал её:

--Фредерика, это моя мама. Она хочет поговорить с тобой.

 Девушка побежала к телефону.

--Ciao. Конечно. Всё в порядке, не волнуйтесь. Я не спешу и могу подождать.

Потом  девушка снова отдала трубку Маурицио-Луиджи.

--Да, мама. Я тоже не тороплюсь. Хорошо, мама. Ciao.

 Пока парень разговаривал по телефону, девушка рассматривала комнату в которой они находились.

--Приблизительно так я себе и представляла дом, в котором живёт моя любимая учительница,- улыбнулась она.

--Мама была твоей учительницей?

--Да. У вас везде книги, книги.

-- Да уж, главное мамино богатство.

--О-о!- вдруг вырвалось у Фредерики,- даже книга моей мамы здесь.

 Она взяла в руки небольшую краеведческую книгу, ту самую, что вчера дочитал Маурицио по настоянию Паулы.

--Это твоя мать написала?- удивился он.

--Да. Когда я была маленькая, она какое-то время не работала, вот тогда то и родилась у неё идея написать о родном городе. А заканчивал писать  эту книгу уже папа, мама вскоре умерла… . Они оба были историками.

--Извини, я не знал…. Я…

--Всё нормально, не волнуйся. Прошло уже много лет, я привыкла к этой боли.

 Маурицио жестом пригласил  Фредерику присесть на диван в гостиной.

--Спасибо, - улыбнулась девушка.- Никогда бы не подумала, что ты читаешь такие книги.

--Я всё читаю, что под руку попадёт.

Маурицио почувствовал огромную жалость к девушке, которая уже много лет живёт без мамы. «Слава Богу, моя мама жива», - подумал Маурицио, разглядывая гостью. Девушка была не то, что бы красавицей, но симпатичной, даже очень симпатичной: среднего роста, стройная фигурка, густые чёрные волосы распущены по плечам, а из-под чёлки приветливо светятся лучистые  тёмные глаза. И улыбка! До чего же у неё приятная улыбка. «Хорошо, что у нас с мамой совпадают вкусы»- подумал он.

-- А это там за окном настольный теннис?- спросила Фредерика.

--Да, но я плохо играю.

--Прекрати я тоже не чемпион.

  Прошло  около часа, прежде чем Паула открыла калитку и они с сестрой Альбой вошли в сад.

--Странно, нас даже Джек не встречает,- удивилась Альба.

--Альба ты же помнишь, что твой поезд опоздал, - напомнила Паула их уговор.

--Да, помню, не волнуйся. Но им, по-моему, всё равно: кто  и где опоздал,- улыбнулась сестра, указывая на играющих в настольный теннис, Маурицио и Фредерику, а также  сидящего рядом Джека, что с довольным  видом внимательно следил то ли за игрой, то ли за играющими, то ли за мячиком,  который можно будет поймать, Если повезёт, конечно.

--Кажется, мой фокус удался, прошептала Паула.

--Ещё бы жизнь удалась у твоего мамона,- отозвалась Альба.

Продолжение следует…